Экономисты Института народнохозяйственного прогнозирования (ИНП) РАН и Высшей школы экономики провели исследование так называемого парадокса российского потребления — когда на фоне роста благосостояния траты домохозяйств на питание не снижаются, как это происходит в большинстве стран. На агрегированных данных такая закономерность объяснена комбинацией факторов: опережающим ростом цен на продовольствие, неравномерным распределением доходов и особенностями статистического учета. С учетом же этих факторов отклонения от мировой базовой зависимости расходов на питание от уровня доходов в РФ не наблюдется.

Парадокс российского потребления, о котором в последние годы говорят многие экономисты, в опубликованных в журнале «Проблемы прогнозирования» работах экспертов ИНП РАН и НИУ ВШЭ получил точное объяснение причин его формирования — и при этом фактически дезавуирован.

Как следует из приведенных расчетов, в 2005 и 2023 годах доля расходов российских домохозяйств на продовольствие и питание вне дома практически была одинаковой: 30,4% и 29,7% соответственно. При этом общее реальное потребление населения за этот период почти удвоилось.

В логике закона Энгеля (описывает зависимость структуры потребительских расходов от уровня дохода семьи) это выглядит отклонением: рост доходов должен сопровождаться снижением доли трат на еду — и в большинстве развитых стран именно так и происходит.

Такое отклонение эксперты объяснили несколькими факторами. Первый — цены. За 2005–2023 годы дефлятор продовольствия вырос в 4,21 раза против 3,41 раза по совокупному потреблению населения. При низкой ценовой эластичности спроса это означает, что даже при росте физического потребления доля расходов на еду остается высокой.

Аналогичный результат получали и исследователи из ВШЭ: если исключить влияние цен, снижение доли расходов на питание у россиян оказывается заметно более выраженным. Так, в текущих ценах показатель сократился с 52,7% в 2001 году до 35,9% в 2023-м, в постоянных — до 27,5%. Разница в 8,3 процентного пункта полностью объясняется динамикой относительных цен.

Второй фактор — структура распределения доходов. При переходе от выборочных обследований к согласованным макроданным доля расходов на еду у верхней доходной группы возрастает до 37,3%, а разрыв между крайними группами достигает 19,5 раза. Это усиливает вклад обеспеченных домохозяйств в агрегированный показатель и сглаживает снижение доли продовольственных расходов, которое наблюдается внутри доходных групп.

Третий фактор — статистический. Авторы из ВШЭ показывают, что при корректных межстрановых сопоставлениях Россия не выглядит исключением из общего тренда. Если учитывать питание вне дома и исключить траты на аренду жилья, то российская доля расходов на еду находится в пределах доверительного интервала международной кривой Энгеля.

В работе ИНП РАН показано, что без учета питания вне дома Россия действительно выглядит иначе: доля продовольственных расходов без этого компонента составляет около 27,9% и превышает показатели стран с сопоставимым уровнем доходов на 6–10 процентных пунктов.

После добавления расходов на питание вне дома это расхождение исчезает.

Наконец, на микроуровне (отдельных семей) противоречия вовсе не наблюдается. Обе работы фиксируют стандартную зависимость: внутри выборок домохозяйств доля расходов на питание снижается по мере роста доходов.